Преподавателям слово дано не для того, чтобы усыплять свою мысль, а для того, чтобы будить чужую. В. Ключевский

Читать дальше
 

В истории мы узнаем больше фактов и меньше понимаем смысл явлений. В. Ключевский

Читать дальше
 

История — сокровищница наших деяний, свидетельница прошлого, пример и поучение для настоящего, предостережение для будущего. М. Сааведра

Читать дальше
 

 

Запрещенный император

http://www.sovsekretno.ru/articles/id/3474/

"Совершенно секретно", No.3/30

Сергей МАКЕЕВ

    Иоанн VI – железная маска русской истории

  Он был законным императором и самодержцем всероссийским. Но имя его долго оставалось под запретом. В секретных документах он значился как «известная персона». О нем и сегодня знают немногие, он даже не упомянут в школьных учебниках. Беллетристы пишут о нем охотнее – еще бы, Железная Маска русской истории! Страдания при жизни, трагическая гибель, а после смерти долгое забвение – из всех российских государей он заплатил за венец самую страшную цену, и совершенно безвинно.

 Бабушка

  В полночь офицер, стоявший на карауле в Зимнем дворце, увидел странную женщину в белом. Она будто не шла, а плыла над паркетом. «Стой, кто идет!» – окликнул офицер. Но женщина не отозвалась, не остановилась. Доложили Бирону, тот разбудил императрицу. Анна Иоанновна перекрестилась и, как была в ночной рубашке, босая, вышла из опочивальни. Они встретились – обе рослые и грузные, обе в белом. «Это смерть моя», – сказала императрица Бирону. Под утро с ней случилась истерика, а затем новый приступ мучительных болей. Подходило к концу «аннинское» десятилетнее правление. Свершилось многое, о чем и мечтать не могла в младые лета царевна Анна, дочь царя Ивана, сводного брата и соправителя Петра. Царственные юноши вместе правили недолго – Иван рано умер, и вся власть досталась Петру. Вдова Ивана царица Прасковья с тремя царевнами (две девочки скончались во младенчестве) поселилась в Измайлове. Жила на старый московский лад, окруженная шутами, богомолками и юродивыми. Двор царицы Прасковьи, по словам Татищева, представлял «госпиталь уродов, ханжей и пустосвятов». Но вдове хватило ума ни словом, ни делом не вмешиваться в затеи молодого царя. Петр это ценил и до поры не трогал родственников сводного брата. Хотя у него были свои виды на будущность царевен.  И вот в 1709 году Анну Иоанновну просватали за курляндского герцога Фридриха Вильгельма. Одному Богу известно, сколько горьких слез пролила московская царевна! Но кому бы пришло в голову ослушаться Петра? И вот 31 октября 1710 года в Санкт-Петербурге русская царевна и курляндский герцог впервые встретились – и тотчас обвенчались. Семейная жизнь Анны Иоанновны длилась недолго – муж ее Фридрих Вильгельм умер на пути в Курляндию, на первой же станции. Говорили, что с перепою: на проводах субтильный курляндец вздумал соперничать в возлияниях с Петром, который и в пьянстве был Великим. Анна было обрадовалась: можно не ехать «на чужую сторонушку», а воротиться домой, в разлюбезное Измайлово. Но не тут-то было. Петр отправил молодую вдову в Митаву, столицу Курляндии, блюсти российские интересы в Прибалтике. Там она и жила восемнадцать лет, постоянно нуждаясь в деньгах, особенно же – в поддержке и защите. В России за это время скончался Петр Великий, после него около двух лет правила Екатерина I, затем примерно столько же Петр II – внук Петра I и сын несчастного царевича Алексея. В ночь на 19 января 1730 года четырнадцатилетний император скончался от оспы. Умер последний мужской потомок династии Романовых по прямой линии.

Кому наследовать трон Российской империи, решал Верховный тайный совет, созданный еще Екатериной, «дабы Нам вспоможение и облегчение учинил». Теперь «верховники» заботились в основном о сохранении и упрочении своего положения. Для этого им нужен был государь слабый, недалекий и зависимый. Лучшей кандидатуры, чем Анна, и придумать было нельзя. Ее вызвали из Митавы и дали подписать особые условия – «кондиции», ограничивающие ее власть. Но «верховники» просчитались. Вскоре после коронации Анна заручилась поддержкой московского дворянства и гвардии, порвала «кондиции» и жестоко расправилась с «верховниками». И зажила Ивановна этакой всероссийской барыней. Любила смотреть в окошко и окликать прохожих: кто таков, почему одежа худа? Любила стрелять из ружья по воронам. Любила читать доносы и протоколы допросов из Тайной канцелярии. Любила разных шутов, шутих и вообще дурацкие затеи. Знаменитый Ледяной дом стал последним символом «аннинского» правления. Но вот Анна Иоанновна, прежде отличавшаяся не только мощной статью, но и богатырским здоровьем, начала хворать. Надо было срочно отдать последние распоряжения и, главное, – назначить престолонаследника.

 Мать

Чтобы передать корону по своей, ивановской линии, Анна Иоанновна задумала выдать замуж свою племянницу за какого-нибудь европейского принца и завещать трон их потомку. Взойдя на трон, Анна Иоанновна приблизила к себе сестру с племянницей. Императрица полюбила девочку с нерастраченной нежностью. При крещении в православную веру девочка получила имя тетки, и та стала ей крестной матерью. Но девочка быстро превратилась в трудного подростка. Была диковата, сторонилась двора, время проводила в узком кругу за карточной игрой, не носила фижм (о ужас!), вообще одевалась и причесывалась кое-как. Зато любила читать романы, что считалось тогда делом предосудительным. Принц Антон Ульрих приехал в Россию в 1733 году, официально – на военную службу, а на самом деле как возможный жених. 

 Отец

Принц, не мешкая, выехал в Россию и в феврале 1733 года прибыл в Санкт-Петербург. Его встретили внешне радушно и даже ласково, но многие не скрывали разочарования. Антон Ульрих был невысок ростом, худощав и несмел в общении с сильными мира сего. Да, он был образованный и воспитанный юноша, толковый и смелый офицер, честный и прямодушный человек. Библиотека, которую он привез, а затем пополнил, была одной из лучших в России (правда, в его собрании нашлось место лишь трем художественным книгам: два барочных романа принадлежали перу его деда, а третий – «Робинзон Крузо»). О мужестве Антона Ульриха прусский король Фридрих II писал впоследствии: «Неустрашимость была его природным качеством». Но все эти достоинства не искупали одного недостатка – он не был рожден для власти, политики, интриг.

 Помолвка состоялась 3 июля 1739 года в большом зале Зимнего дворца. Принц Антон Ульрих Брауншвейг-Люнебург-Вольфенбюттельский – таков его полный титул – просил у императрицы руки принцессы Анны и обещал «беречь ее всю жизнь с нежнейшей любовью и уважением». Присутствовавшая на церемонии жена британского резидента Джейн Рондо так описала эту сцену: «На женихе был белый атласный костюм, вышитый золотом, его собственные очень длинные белокурые волосы были завиты и распущены по плечам, и я невольно подумала, что он выглядит как жертва… Принцесса обняла свою тетушку за шею и залилась слезами. Какое-то время ее величество крепилась, но потом и сама расплакалась… Потом принцесса Елизавета подошла поздравить невесту и, заливаясь слезами, обняла». Вполне по-русски и по-бабьи, а все же многовато слез, не к добру! Свадьбу справляли с невероятной пышностью, гремели пушки, войска салютовали беглым огнем, били фонтаны с белым и красным вином, а для «со всего города собравшегося многочисленного народа пред сими фонтанами жареной бык с другими жареными мясами предложен был». Вспыхнул грандиозный фейерверк с аллегорическими фигурами – «Россия и Германия, в женском образе представленные, с надписью: СОЧЕТАЮ».

Рождение наследника

 12 августа 1740 года Анна Леопольдовна родила сына. Во всех церквах звонили колокола, служили благодарственные молебны, палили пушки.  Однако императрица забрала ребенка к себе и поместила в соседних покоях. И вдруг 5 октября с Анной Иоанновной случился тяжелый приступ, она даже потеряла сознание. Едва придя в себя, императрица издала манифест: «Назначаем и определяем после нас в законные наследники нашего всероссийского престола нашего любезнейшего внука благоверного принца Иоанна». А в случае, если он умрет, не оставив наследников, корона переходит к принцам «из того же супружества рождаемых». Таким образом, бабушка-императрица на много лет вперед прочертила генеральный план престолонаследия. Понятно, младенец не мог управлять государством, следовало назначить регента. Выбор невелик: либо один из родителей, либо Бирон. При этом родители сами были как младенцы, ну а за Бирона хлопотать и не надо было. Он понимал, что только регентом при беспомощном ребенке сохранит власть, а возможно и жизнь, и готов был зубами вцепиться в любого соперника. Другие высшие сановники не посмели перечить ему – обер-камергеру, герцогу Курляндии, Лифляндии и Семигалии, наконец, самому богатому вельможе страны – и поддержали его. Императрица подписала устав о регентстве Бирона и на другой день умерла. Так тревожно началось правление Ивана III (тогда считали от Ивана Грозного; современные историки ведут отсчет с великих московских князей – от Ивана I Калиты, поэтому сейчас Ивана Антоновича именуют Иваном VI).

 Без Бирона

Офицеры гвардии, дворянство были оскорблены – правление Россией на 17 лет вручалось ненавистному Бирону. Офицеры желали вручить регентство Антону Ульриху, чей авторитет в военных кругах был по-прежнему высок.  Дело взял в свои руки фельдмаршал Бурхард Кристофор фон Миних, второй честолюбец в империи после Бирона. Он прямо предложил родителям императора избавиться от регента и, разумеется, получил согласие. Вечером Миних ужинал у Бирона. Хозяин, между прочим, спросил гостя: «Случалось ли вам предпринимать решительные действия ночью?» Миних спокойно ответил: «Случалось, если того требовали обстоятельства». Затем фельдмаршал откланялся, поблагодарил за ужин и отбыл к себе. А ночью отряд из 80 гвардейцев под командованием адъютанта Манштейна арестовал регента. Спросонья Бирон закричал: «Караул!» Манштейн ответил: «Караул прибыл, ваша светлость». Арестованного увезли в Шлиссельбургскую крепость. Впоследствии его судили, приговорили к четвертованию, но заменили казнь ссылкой в сибирский городок Пелым. Свержение Бирона было встречено всеобщим ликованием. Конечно, все ждали, что новые люди заведут в стране новые порядки. Но дело ограничилось раздачей чинов, наград, денег и поместий участникам устранения Бирона и просто друзьям Брауншвейгской фамилии. Принц Антон Ульрих стал генералиссимусом (!), вторым после Меншикова, и кавалером высшего ордена – Святого апостола Андрея Первозванного. Миних был назначен первым министром, то есть главой правительства. Он рассчитывал занять при Анне Леопольдовне такое место, какое занимал Бирон при Анне Иоанновне. Семейство успокоилось, и опять каждый потянул одеяло на себя. Антон Ульрих занялся военными делами, а Миних его то и дело одергивал. Фельдмаршал, хваливший прежде принца, теперь говорил, что провел с ним две военные кампании, но так и не понял, «рыба он или мясо». Началась склока, Миних вспылил и подал в отставку, полагая, что его станут уговаривать остаться. Но Анна Леопольдовна отставку спокойно приняла. Теперь главным советчиком правительницы стал вице-канцлер Андрей Иванович Остерман (он же Генрих Иоганн Фридрих), выдающийся дипломат. Он и прежде, при Анне Иоанновне, был незаменимым, но предпочитал действовать из-за кулис. А теперь, считал он, пробил его час. Только сама Анна Леопольдовна сторонилась государственных дел. 

 Иваново детство

А что же венценосный младенец? Разумеется, за императором усердно «ходили», но… Знал ли он вкус материнского молока? Запомнил ли мамин голос? Вообще, мог ли он отличить свою мать от Юлианы Менгден, а своего отца от истопника, дважды в день топившего печь в его детской? Слышал ли он русскую речь? Вряд ли, всем было не до него. Его редко и неохотно показывали кому-либо. Французский посол маркиз де ла Шетарди упорно добивался, чтобы его допустили к императору – ведь маркиз назначен посланником при дворе «Его Величества». Наконец, после долгих препирательств между послом и правительством, такая встреча состоялась. В большом зале Зимнего дворца собрались все министры и вельможи, императора в парадном платье вынесли и усадили в кресло. Маркиз де ла Шетарди в окружении членов французского посольства приблизился и, обращаясь к императору, произнес небольшую речь. А затем вручил верительную грамоту, которую «от имени Его Величества» приняла Анна Леопольдовна. День рождения императора, 12 августа 1741 года, праздновался торжественно и пышно. Чеканились монеты и памятные медали с его профилем, его именем издавались указы. А между тем царствование Ивана Антоновича подходило к печальному концу.

 Шанс для Елизаветы

Цесаревна Елизавета Петровна плакала на обручении Анны Леопольдовны неспроста.  От нее давно хотели избавиться: выдать замуж куда-нибудь за границу или отправить в монастырь. К тому же цесаревна постоянно нуждалась в деньгах и часто влезала в долги. И вот ей были предложены дружба, деньги, а в дальнейшем и помощь в возведении на трон от весьма влиятельных особ. Французский посол де ла Шетарди через личного врача цесаревны Лестока вступил с ней в тайные переговоры. С этого момента изнеженная красавица и прожигательница жизни действовала быстро и решительно. В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года Елизавета Петровна долго молилась пред образами, затем надела кирасу, набросила сверху шубу и вышла из дворца. В санях ее ждали Лесток, Воронцов и братья Шуваловы. Она отправилась в казармы гренадерской роты Преображенского полка. «Ребята, вы знаете, чья я дочь, ступайте за мною! – сказала цесаревна. – Все мы много натерпелись от немцев, освободимся от наших мучителей! Послужите мне, как служили моему отцу!» – «Матушка, мы готовы!» – в один голос ответили гвардейцы. Гренадеры вспороли кожи на полковых барабанах, чтобы нельзя было пробить тревогу, и выступили к Зимнему дворцу. Рота шагала быстро, а Елизавета, путаясь в юбках и увязая в глубоком снегу, не поспевала за ними. Тогда гренадеры подняли ее на руки и так несли до Зимнего дворца. Караул не оказал сопротивления. Только один офицер обнажил шпагу, но тотчас был разоружен и арестован. И вот Елизавета приближается к покоям правительницы. Надо сказать, накануне с правительницей произошла неприятность: подходя к Елизавете, она споткнулась о ковер и упала к ногам цесаревны. Многие расценили это как зловещий знак. Но только не беспечная Анна Леопольдовна… Итак, свершился переворот, названный в донесениях дипломатов не иначе как rОvolution. К утру уж был готов манифест о провозглашении Елизаветы Петровны императрицей и текст присяги. И снова звонили колокола, гремели пушки, народ и армия в едином порыве кричали «Ура!» и «Да здравствует императрица Елизавета, дщерь Петрова!». Еще в ту мятежную ночь, молясь перед иконами, Елизавета поклялась: в случае прихода к власти никого не предавать смертной казни. И клятву эту сдержала. В первых числах января 1742 года низложенный император Иван  и вся Брауншвейгская фамилия были заключены в Рижский замок. С этого момента Иван Антонович содержался отдельно, и больше его никто не видел, кроме его стражей. А в Санкт-Петербурге огласили указ императрицы с требованием сдать монеты, отчеканенные в период между кончиной Анны Иоанновны и вступлением на престол Елизаветы Петровны. Вскоре последовал новый указ: надлежало сдать присяжные листы, документы, газеты и книги с упоминанием имени «принца Ивана» – так его теперь именовали. Бумаги были публично сожжены, а монеты переплавлены (сейчас серебряные рубли 1740 и 1741 года – самые ценные российские монеты).

 Последний вечер Марии Вечеры

Баронесса Мария фон Вечера и кронпринц Рудольф  http://www.sovsekretno.ru/public/userfiles/images/roudolf.jpg

Баронесса Мария фон Вечера и кронпринц Рудольф

Кронпринц Рудольф и Мария Вечера в конце XIX века повторили печальную судьбу Ромео и Джульетты: не могли соединить свои судьбы на земле, поэтому вместе ушли из жизни

В 1909 году Велимир Хлебников сочинил небольшую поэму «Мария Вечора». Эта поэма – гневный отклик автора на агрессивную германо-австрийскую политику. Ведь всего год назад Австро-Венгерская империя аннексировала Боснию и Герцеговину. В другом стихотворении этой поры Хлебников призывал: «Долой Габсбургов! Узду Гогенцоллернам!» Мария Вечора, по его замыслу, славянка – жертва, оказавшая героическое сопротивление германцам. Это «вечернее» имя поэт помнил с детства. Взрослые произносили его с глубоким сочувствием и близко к сердцу принимали трагическую судьбу девушки. Впоследствии Мария стала героиней множества романов и кинофильмов.
Венская красавица
На самом деле её звали Мария Александрина фон Ве' чера. Отец её, Альбин Вечера, венгр из Румынии, служил дипломатом в Константинополе. Мать Хелена, урождённая Бальтацци, – дочь греческого банкира и англичанки. В 1870 году глава семейства получил титул барона. Впоследствии семья распалась: родители развелись, отец надолго уехал с миссией в Каир, а мать с повзрослевшими детьми жила в своём особняке в Вене. Несмотря на знатное происхождение – предки по отцовской линии происходили из валашских и молдавских княжеских родов, – эта интернациональная семья не входила в круг высшей аристократии Австро-Венгрии. Только императрица Елизавета, свободная от сословных предрассудков, принимала семью Вечера в своём замке. Мария повзрослела и расцвела. Пожалуй, не было тогда в столице более прелестной девушки, чем Мэри – так называли её родные и близкие друзья. Злые языки приписывали семнадцатилетней девушке какие-то невероятные романы. Но никто не мог назвать ни одного счастливого избранника. Сердце Марии учащённо билось лишь при одном имени – Рудольф. В те годы австрийские девушки, мечтающие о прекрасном принце, имели перед глазами его реальное воплощение – кронпринца Рудольфа, наследника престола Австро-Венгерской империи. Его портреты и заметки о нём часто печатали газеты. Красавец, умница, отличный наездник и охотник, блестящий офицер, немножко повеса – вся Австрия называла его «наш Рудольф».
Засидевшийся в принцах
То, что печатали о кронпринце газеты, было правдой. Но была ещё другая правда, о которой все молчали. С юных лет Рудольф проявил независимый характер, не скрывал своих довольно либеральных взглядов. Пятнадцатилетним подростком он писал своему воспитателю: «Если я не ошибаюсь, дело монархии кончено. Это гигантская развалина. Она ещё держится, но в конце концов рухнет. Пока народ слепо позволял собой управлять, всё шло отлично. Однако эра эта кончена, люди освободились. Развалина падёт при первой буре». Это письмо, конечно, оказалось на столе отца-императора. Произошёл тяжёлый разговор. Впоследствии такие объяснения происходили всё чаще.  В молодые годы кронпринц писал императору памятные записки. Он хотел равноправия народов в Австро-Венгрии, мира между государствами Европы. Император игнорировал его прожекты. Тогда Рудольф начал публиковать статьи в главной оппозиционной газете Neues Wiener Tagblatt, разумеется, анонимно. Однажды номер газеты с его статьёй даже конфисковали. Император Франц Иосиф распорядился установить слежку за Рудольфом и его окружением.

http://www.sovsekretno.ru/public/userfiles/images/elisabet(1).jpgРудольф нежно любил свою мать, императрицу Елизавету – Зизи, как звали её близкие (в многочисленных книгах и фильмах это имя переиначили в Сиси); и она горячо любила сына, но слишком много путешествовала – урождённая баварская принцесса тяготилась чопорностью венского двора. А уважение кронпринца к отцу-императору постепенно сменилось отчуждением. В 1881 году отец женил Рудольфа на бельгийской принцессе Стефании, девушке заурядной во всех отношениях, к тому же, как выяснилось впоследствии, болезненно ревнивой. Через два года у них родилась дочь. Увы, любимый ребёнок не сблизил супругов.В этот смутный период своей жизни Рудольф встретил Марию.

Императрица Елизавета Австрийская 

Без права на любовь
В октябре 1888 года в Вене гостил принц Уэльский Эдуард – приятель кронпринца Рудольфа. Они вместе бывали в театре, на балах и других увеселениях, которыми так славилась Вена. Однажды на ипподроме Фройденау между забегами Эдуард увидел Хелену Вечера и двух её дочерей, с которыми познакомился пару лет назад на курорте. Рудольф и Мария впервые встретились взглядами, и судьбы их соединились. Мария обратилась к хорошей знакомой графине Лариш с просьбой помочь ей встретиться с кронпринцем. Та сразу сделалась конфиденткой влюблённой девушки. Словом, графиня Лариш с жаром взялась помогать Марии, и уже через несколько дней мать и дочери Вечера оказались в театральной ложе по соседству с ложей кронпринца. В антракте они уже перемолвились несколькими фразами, и магический голос Марии очаровал Рудольфа. Завязался роман в письмах, а уже в конце месяца состоялось их первое свидание. В любовный заговор были вовлечены служанка Марии Агнесса и кучер кронпринца Йозеф Братфиш.
Обручение со смертью
Так продолжалось больше года. Когда прошли первые восторги любви, Рудольф и Мария осознали всю безысходность своего положения. Рудольф написал письмо Папе Римскому – он умолял Льва XIII расторгнуть их брак с нелюбимой Стефанией, хотя и понимал, что надежд на это было мало. Однажды они сидели в кабинете Рудольфа. Мария заметила на его столе череп и револьвер. Она взяла в руки оружие и посмотрела на Рудольфа – в её глазах был немой вопрос. Может быть, в тот вечер они впервые заговорили об этом. При следующей встрече кронпринц подарил Марии простое железное кольцо с выгравированными буквами ILVBIDT – начальные буквы фразы In Liebe Vereint Bis In Den Tod – «Любовью соединены насмерть». Мария сделала любимому ответный подарок – золотой портсигар с надписью: «В знак благодарности своей счастливой судьбе. 13 января 1889 года». Так они обручились со смертью.
Такие мысли и прежде посещали Рудольфа: в самом деле, может быть, исчезнуть из этой треклятой жизни? Как исчез его старший родственник – король Баварии Людвиг II. Императрица Елизавета когда-то дружила с несчастным Людвигом. Однажды Рудольф спросил Зизи: почему король так поступил, что это было – трезвое решение или безумие? Зизи ответила, что в жизни, как у Шекспира, только сумасшедшие разумны…
 Император вызвал сына в кабинет. Он распекал не сына, а кронпринца, говорил о долге, ответственности, государственных интересах… Вероятно, Рудольф уже принял роковое решение, поэтому не стал пререкаться с отцом. Впрочем, была и другая версия этих событий: будто бы встреча императора с сыном протекала так бурно, что кронпринц вышел совершенно потерянный, а вслед ему через приоткрытую дверь донесся рык австрийского льва: «Ты недостоин быть моим сыном!» Драма перерастала в трагедию. Главные действующие лица словно нарочно спешили к финалу.
 Убей меня нежно
В понедельник, двадцать восьмого января Мария Вечера села в экипаж, управляемый Братфишем, и выехала в Майерлинг, что в тридцати километрах от Вены. Рудольф выехал немного позже в другом экипаже. За ним в неприметной карете следовал агент тайной полиции. За городской заставой кронпринц выпрыгнул из кареты на ходу, экипаж развернулся и поехал обратно в Вену, агент за ним. А Рудольф в условленном месте пересел в экипаж Братфиша. Утром приехали принц Кобургский и граф Хойос. Рудольф сказал им,  что простудился, но, возможно, присоединится к ним завтра. Одновременно Рудольф послал Лошека на станцию дать телеграмму во дворец: кронпринц извинялся, что из-за простуды не сможет приехать на ужин.
Граф Хойос с егерем отправились в лес готовить завтрашнюю охоту. Гости и хозяин вновь встретились за обедом. Рудольф ел мало, выпил лишь бокал местного вина. После ужина Рудольф напомнил, что завтра рано вставать, и все разбрелись по разным концам замка. Вечером Лошек принёс ужин в покои кронпринца. Рудольф позвал Братфиша, угостил вином и попросил исполнить венгерские мелодии. Когда кучер насвистывал «Птичку», Мария улыбалась и хлопала в ладоши, а когда завёл «Журавли улетают», девушка смахнула слезу.
Наступила ночь тридцатого января. Рудольф и Мария остались одни. За окном разыгралась непогода. Прощальные письма Марии были уже написаны.
«Дорогая мама, прости мне то, что я делаю. Я не могу противиться любви. Хочу быть с ним на Алландском кладбище. Я буду счастливее в смерти, чем в жизни».
Сестре она писала так: «Мы оба уходим в таинственный мир. Думай иногда обо мне. Будь счастлива, выходи замуж не иначе как по любви… Не плачь, я счастлива. Помнишь линию жизни на моей руке? Каждый год 13 января приноси цветы на мою могилу».
Мария легла в постель, улыбнулась Рудольфу и закрыла глаза. Кронпринц помнил её просьбу: она не хотела выглядеть страшной на смертном одре. Он приставил револьвер к её виску и нажал курок. Это был, возможно, лучший выстрел в его жизни – лицо оставалось чистым, кровь окрасила только подушку. Он поцеловал любимую в остывающие губы…
Несколько часов он сидел рядом с ней в оцепенении. Потом сел к столу и закончил письма.
 «Милая Стефания! – писал он жене. – Ты избавишься от моего присутствия. Будь добра к нашему несчастному ребёнку, ведь это единственное, что останется после меня… Я спокойно иду навстречу смерти, которая единственная может сохранить моё доброе имя».
Он написал также тёплое письмо матери и ни слова отцу. Затем встал, спустился в лакейскую и растолкал спящего Лошека. Кронпринц велел разбудить его в шесть утра.
Вернувшись в спальню, Рудольф заперся на ключ. Придвинул столик к постели и поставил на него зеркало. Лёг рядом с Марией и, глядя на своё отражение, приставил дуло к виску. О посмертной красе он не заботился, действовал наверняка. Выстрел был убийственно точен – пуля снесла верхнюю часть черепа…
Сергей МАКЕЕВ.
http://www.sovsekretno.ru/articles/id/3255/

Мой профиль / Выход

Сайт В.М. Анохиной © 2017